... Но должен быть такой на свете дом ...

                                                                    Белла Ахмадулина,

                                                        Памяти Бориса Пастернака, 1962

    

 

Музейное закулисье

О выставке к 120-летию Романа Якобсона

В музее состоялась выставка, приуроченная к 120-летию Романа Осиповича Якобсона. Она начала строиться вокруг портрета Р.Я. Якобсона работы Петра Перевезенцева, но сразу же переплелась, заиграла с пространством верхней веранды и переделкинским пейзажем и, как это водится, продиктовала свои условия, высветила забытое и неизвестное в судьбах и отношениях. О «диктаторстве» переделкинских выставок и обнаружении новых смыслов в знакомых фактах и материалах поговорили заведующая отделом ГЛМ «Дом-музей Б.Л. Пастернака» Ирина Ерисанова и сотрудники музея Анна Кознова и Елена Дымич. 

Ирина Ерисанова: Выставка о Романе Якобсоне совершенно волшебна в смысле своего рождения. Поводом для ее создания послужил увиденный мной два года назад портрет Романа Якобсона, выполненный Петром Перевезенцевым. Я была поражена таким адекватным соответствием оригиналу, при том что это и русский авангард, вернее, воспоминание нем, о супрематистах, лучистах и так далее. К ним Роман Осипович имел отношение будучи еще совсем юным человеком. Он это изучал, понимал, знал, даже находился некоторое время в организованном Малевичем сообществе художников. Этот портрет рассказывает историю человека. Это редкий случай. Мне хотелось, чтобы он у нас повисел, был повод – 120-летие Романа Якобсона. А дальше все пошло так, как должно идти, когда создается правильная выставка. Казалось бы, портрет - это уже достаточно, чтобы отдать дань прекрасному лингвисту, человеку, знакомому с Пастернаком. Но к портрету стали тянуться разнообразные документы, художественные факты, что абсолютно в духе Пастернака. Оказалось, что в фондах музея есть прекраснейшие буриме, которые Пастернак, Маяковский и Якобсон написали в 1919 году, а на полке в музее стоит книжка с дарственной надписью Якобсона Пастернаку, подаренная в 1956 году. Этого было достаточно, чтобы выставка состоялась.

Мне еще никогда не приходилось, войдя в выставочное пространство, испытывать чувство восторга и радости по поводу того, что, кроме всего прочего, я вошла в чью-то судьбу. Эта выставка вытащила на поверхность, обнаружила еще один сюжет. Все прекрасно знали, что Якобсон в юности общался с Маяковским, виделся с Пастернаком, потом уехал. В 1956 году, когда Роман Осипович впервые после длительного перерыва приехал на родину, они встретились с Пастернаком. И тут как раз и обнаружился еще один факт, известный специалистам, но ускользнувший из нашего поля зрения. После смерти Маяковского (Пастернак откликнулся «Охранной грамотой» в том числе и на эту смерть) Якобсон написал одну из своих самых выразительных статей. После этого возвращение на родину ему было закрыто, – в статье присутствовало обвинение советской России в том, что она не бережет своих поэтов. После он прочитал «Охранную грамоту», «Детство Люверс» и написал статью «О прозе поэта Пастернака». Статья оказалась в руках у Пастернака и он сообщил некоторым людям о том, что Роман Якобсон – единственный, кто его понял. Он даже умудрился передать это Якобсону в Прагу (через третьи руки, я это обнаружила в одном из писем). Так история закольцевалась, стала невероятно красивой. А в книге Лазаря Флейшмана «Борис Пастернак и Нобелевская премия» мы обнаруживаем письмо Романа Якобсона в Нобелевский комитет, – он рекомендовал Пастернака на присуждение Нобелевской премии.

Выставка кажется очень лаконичной, она не для того, чтобы поразить какими-то художественными особенностями. Ты входишь, видишь портрет, который как бы все собирает. Еще мы добавили фотографии Р.Я.Якобсона. Выставка выполнила еще и дополнительную функцию – функцию «просветления» сюжета. Вот чем она была замечательна.

Анна Кознова: Хочу Вам возразить по поводу художественных особенностей. Мне как раз показалось, что несмотря на то, что выставка сама собралась, сама себя продиктовала, как это у нас и бывает, она получилась прозрачной. Не в плане смыслов – там все глубоко, это надо было считывать – но визуально. Она абсолютно художественна и мне напоминала какой-то ручей, что-то прозрачное, чистое. Это абсолютно вписалось в наши пейзажи, даже камушки здесь пришлись кстати.

Елена Дымич: Хочу еще добавить ассоциацию. Пейзаж за окном, который меняется каждые полчаса – от освещения, времени суток, от того, что выпал снег и все стало черно-белое, но при этом остается тот же самый, как-то неумышленно повторяет те буриме, которые лежали в витринах. Ведь это была попытка из чего-то одного создать три разные вещи.

Ирина Ерисанова: Да, наши выставки нам удаются и благодаря пейзажу. Во всем этом вообще присутствует какая-то «моцертианская» легкость.

Когда я увидела Петра Первезенцева и сказала ему, как я счастлива, что у нас висел этот портрет, он ответил, что видел выставку и дарит нам портрет. С ощущением драгоценности этого подарка я живу несколько дней.

Вернуться к списку материалов

Контакты

Адрес:  142784, г.Москва, поселение Внуковское, пос.Переделкино, ул.Павленко, д. 3
Дом-музей Б.Л.Пастернака 

Хранитель:

Елена Леонидовна Пастернак

Директор:

Ирина Александровна Ерисанова

E-mail:  pasternakmuz@mail.ru

Телефоны: +7(495)934-51-75
+7 926-118-28-58

 Просим заказывать экскурсии заблаго-временно по телефону в часы работы музея.

Режим работы:
Вт.- Вс. - с 11.00 до 18.00
(касса прекращает работу за 30 мин. до закрытия)
Выходной день- понедельник
Последний вторник каждого месяца - санитарный день
Copyright © 2017 Дом-музей Б.Л.Пастернака в Переделкине. Официальный сайт. v.1.1.
 

Яндекс.Метрика