... Но должен быть такой на свете дом ...

                                                                    Белла Ахмадулина,

                                                        Памяти Бориса Пастернака, 1962

    

 

Музейное закулисье

 

ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР 

На верхней веранде завершилась выставка «О Жизни и Смерти. Телефонный разговор». По названию можно предположить, что она посвящена тому самому разговору Пастернака со Сталиным. Это так, но лишь отчасти – основная площадь выставочного пространства продиктовала нам несколько иной сценарий, стало выставкой-метафорой к стихотворению «Квартира тиха, как бумага» и «высказыванием» о жизни и трагической судьбе О.Э.Мандельштама. О том, как и зачем нужно делать такие выставки поговорили заведующая музеем И.А.Ерисанова, ведущий научный сотрудник музей, писатель Н.А.Громова, научные сотрудники Г.В.Лютикова и А.А.Кознова. 

Ирина Ерисанова: Мне кажется, что эта выставка приблизилась к той цели, к которой мне хотелось бы, чтобы наши выставки приближались. То есть, чтобы в ней были одновременно заложены и какой-то очень сильный художественный образ, и внятный рассказ.
Позавчера в музее было две группы детей. Они пришли уже подготовленными, не просто так, и входили на выставку особенно. Первое, что я фиксирую – это непосредственная эмоциональная реакция на выставку. Мне кажется это очень важным. Все начинается с узнавания. Те, кто читали стихи Мандельштама, реагируют, говорят: «А! Это то самое стихотворение!» и так далее. Эта эмоциональная составляющая очень важна. И потом – вопросы. Очень хорошо, что выставка сразу рождает целый ряд осмысленных вопросов. Одним из юношей, проникнувшись всей этой историей, историей сочувствия к Мандельштаму, связанной со стихотворением о Сталине, актом самоубийства, спросил, почему это не коснулось Пастернака. Мне этот вопрос очень нравится, не смотря на то, что мы все не можем ответить на него однозначно. Но подумать о нем, обсудить – это правильно. Я им рассказала еще несколько историй и мы все вместе сделали шаг к пониманию. Мне кажется, что это возникло именно потому, что выставка действует на эмоциональном уровне. Ты входишь в ее пространство, и оно начинает с тобой что-то делать, что-то в тебе шевелить. Добавлю, что это редкий случай, когда выставка родилась как идея, некий образ: бумага, «квартира тиха как бумага», потом разговор Пастернака по телефону – так возник телефон. Но жила выставка по законам стихотворения. Она создавалась несколькими людьми, и каждый из них подчинился этому пространству, неожиданно возник художественный диктат этого пространства. Вовсе не обязательно, чтобы все выставки так получались. Но эта получилась так, и мне это кажется ее достоинством. И недостатки ее тоже, с одной стороны, стали ее достоинствами. Я имею в виду недостаток средств. Можно было бы сделать такую выставку в другом пространстве, с другими возможностями и тоже добиться такого же или даже еще более мощного эффекта. Например, под ботинками не рвалась бы бумага. Кстати, в этом тоже было что-то заложено – человек смущался, отходил, потом пытался расправить, получалось, что он тоже как-то поучаствовал. Есть понятие «бедный театр». Это ни в коем случае не негативное понятие: минимумом средств добиваются максимального эффекта. Предыдущие наши выставки уже были на это похожи. Но эта, как мне кажется, приблизилась максимально: из самого простого материала было создано эмоциональное пространство, в котором рождаются вопросы. 

Анна Кознова: Мне кажется, что пронзительность этой выставки очень своевременна и важна для современного посетителя, в частности, для тех, кто не настолько пропитан историческими знаниями, для тех, кто начинает узнавать осознавать, понимать и чувствовать. Сейчас это очень важно. 

Ирина Ерисанова: Это свойство стихов Осипа Эмильевича Мандельштама. Мне кажется, что он, возможно, единственный поэт того времени из мне известных, который в меня как будто бы «вставил» знание о своем времени. То есть, не подробно описал или что-то сообщил, а дал ощущение времени. Когда я впервые читала стихотворение «Квартира тиха, как бумага…», то еще не была к нему готова, потому что каких-то вещей не понимала. Но было головокружительное ощущение, что меня втягивают в это время. Для меня лично со стихами Пастернака это происходит в значительно меньшей степени. 

Наталья Громова: Для меня совершенно новым было такое зрительно-словесное выражение стихотворения. Я знаю, что это существует, но тут это как-то вплотную произошло. Это здорово прозвучало. У меня есть, однако, свое замечание. Это театральный проект. Это мощное театральное высказывание, где все, что имеет отношение к нашим музейным материалам – архивам, фотографиям, – вторично. 

Ирина Ерисанова: Абсолютно согласна. И так будет не всегда. Единственное, что нужно сказать – типичных музейных выставок у нас уже не получится. Да, есть документы, у которых особый антураж, где очень важно сделать на них акцент, не отвлекая ничем другим. 

Наталья Громова: Конечно, такая выставка-высказывание очень выигрышна. Видно, что она мгновенно действует. Как и тогда, когда на выставке «Шум времени» было написано слово «правда». Это здорово. У нас гениальное пространство. Оно может становится больше и меньше, как некое третье измерение. 

Ирина Ерисанова: Да, нам с ним страшно повезло. 

Наталья Громова: Будь это комната, все было бы совсем по-другому. Здесь есть отличные окна. 

Ирина Ерисанова: Мы вовремя догадались, как их использовать. Первая выставка, посвященная Тициану Табидзе все-таки пыталась вписаться в общую картину музейных выставок и не нарушала правил. А пространство все равно потом продиктовало другое. К счастью, мы это быстро обнаружили и стали пользоваться. 

Галина Лютикова: Такая выставка – тоже путь к документу. Если у нас нет возможности показать документ, есть другой путь. Например, двенадцать версий разговора со Сталиным. Мне поначалу казалось, что их не видно и прочитать почти невозможно. Потом, пожив в этом пространстве вместе с посетителями, сделав несколько попыток, я поняла, что это действительно невозможно, но что люди после выставки найдут эти версии и прочитают. Это подталкивание к документу, к самостоятельному исследованию, к нужной литературе. Такие выставки хороши тем, что посетителю хочется там остаться, побыть, разобраться. Это очень ценно. 

Ирина Ерисанова: Тут есть очень трогательный момент. Когда висят какие-то огромные тексты на выставках, есть люди, которые мучаются, но читают. Мне хотелось облегчить их задачу – не обязательно их читать, но, если есть такая необходимость, ты прочитаешь. Мы никого не ставим в неловкое положение, но четко адресуем это тому, кому хочется потратить на это время. 

Галина Лютикова: Это выставка-метафора, и как всякая метафора она многослойна. 


Вернуться к списку материалов

Контакты

Адрес:  142784, г.Москва, поселение Внуковское, пос.Переделкино, ул.Павленко, д. 3
Дом-музей Б.Л.Пастернака 

Хранитель:

Елена Леонидовна Пастернак

Директор:

Ирина Александровна Ерисанова

E-mail:  pasternakmuz@mail.ru

Телефоны: +7(495)934-51-75
+7 926-118-28-58

 Просим заказывать экскурсии заблаго-временно по телефону в часы работы музея.

Режим работы:
Вт.- Вс. - с 11.00 до 18.00
(касса прекращает работу за 30 мин. до закрытия)
Выходной день- понедельник
Последний вторник каждого месяца - санитарный день
Copyright © 2017 Дом-музей Б.Л.Пастернака в Переделкине. Официальный сайт. v.1.1.
 

Яндекс.Метрика